Лень – не такое простое понятие, как может показаться

Некоторые из нас проводят каникулы и отпуск активно, а другие предпочитают пролежать все время на кровати, погружаясь в состояние «созерцания и размышлений», как описал это Обломов, главный герой романа Ивана Гончарова.

Доцент кафедры русского языка и межкультурной коммуникации КемГМУ Минздрава России, кандидат филологических наук, доцент Оксана Дрейфельд рассказала о том, чем отличается лень от обычного отдыха.

***

Лень – не такое простое понятие, как может показаться

Когда мы читаем в словаре определение латинского слова Lenus («вялость, спокойствие, малоподвижность»), от которого произошло русское слово «лень», мы не видим в нём ничего, кроме внешнего описания этого состояния, каким его можно наблюдать со стороны. Хотя очевидно, что состояние это может иметь разные причины и даже этические обоснования. И совершенно точно, наблюдаемое в другом человеке, оно часто вызывает этические оценки и реакции со стороны окружающих.

Больше всего информации о лени мы можем получить из текстов, значимых в культуре. В русской культуре это пословицы, поговорки и литературные тексты.

В корпусе русских пословиц и поговорок, представленных в собрании Владимира Даля, лень показана как отказ от труда в пользу отдыха, противоположность активному действию: «Все пашут, а лентяй руками машет», «Ленивого только за смертью посылать — нескоро придет», «Хочется скушать, а прожевать лень». Бесцельность и бесполезность лентяя осуждается в крестьянском быту, потому что они ведут к нищете: «Будешь лениться, станешь с сумой волочиться».

Что позволяло отличить нашим предкам лень от не-лени? Отсутствие желания действия и труда. Вот как описывается в сказке «Емеля-дурак», записанной А.А. Афанасьевым, лень Емели: «был он чрезвычайно ленив, и думал сам себе: «Когда щука сделает так, что чего я ни пожелаю — всё будет готово, то я уже работать ничего не буду!».

Однако литературные тексты трактуют бездействие уже не так однозначно. Во многих из них появляются персонажи, которые могли бы показаться ленивыми стороннему наблюдателю, но они не всегда таковы.

Вот знаменитая сцена из повести Н.В. Гоголя «Ночь перед Рождеством»:

«Пацюк разинул рот, поглядел на вареники и еще сильнее разинул рот. В это время вареник выплеснул из миски, шлепнул в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот. Пацюк съел и снова разинул рот, и вареник таким же порядком отправился снова.» Повествователь комментирует это так: «На себя только принимал он труд жевать и проглатывать.» Однако внимательный читатель увидит, что не столько лень является причиной такого нежелания Пацюка действовать самостоятельно, сколько его могущество: ведь он «знался» с «нечистой силой» и тем впечатлял наивного казака Вакулу.

О таком активном исследователе реальности, как Шерлок Холмс в цикле А. Конан-Дойла, сообщается, что иногда он мог «дни напролет лежать в гостиной на диване с окаменевшим лицом, не произнося почти ни единого слова». В подобные периоды Доктор Уотсон замечал в глазах Холмса «мечтательную отрешенность» и полное нежелание действовать, которое любому другому могло бы показаться ленью. Как мы знаем, это было особое продуктивное состояние Шерлока Холмса, характеризующееся предельной сосредоточенностью, активизацией внутренних ресурсов.

Наиболее ярко характеристики лени или подобного ей состояния прослеживаются, если посмотреть на них в оппозиции: так поступает И. А. Гончаров в романе «Обломов», показывая двух друзей – Илью Обломова и Андрея Штольца. Однако и в этом хрестоматийном примере можно увидеть неоднозначную трактовку лени Обломова: автор показывает, что Илья Ильич таков, каков был уклад всей его жизни в родительской семье в поместье Обломовка. Суть этого уклада – в праздности, возможности, жить, ничего не делая, ничем не занимаясь. Для Штольца жизнь без дела, без работы – это бессмысленная жизнь, но в семье Обломовых это ощущалось как естественное состояние, близкое к тому, как живут дети в детстве, когда о них заботятся и им не нужно думать о деле и пользе. Сам Илья Ильич уверяет друга при этом, что он не ленится, его деятельность состоит в созерцании и в думании, активное достигаторство его не интересует. С этой точки зрения его «лень» выглядит как сбережение энергии, поскольку он не видит смысла в той деятельности, которой заняты приходящие к нему извне люди (и действительно, общественные дискуссии, изобретение деятельности, которая могла бы тебя занять и общение ради времяпрепровождение, распространённые в высшем классе общества 19 века, не выглядят достойными целями).

Но давайте представим себе ситуацию, при которой существование человека в безделье не оценивается негативно, и жизнь, которая не даёт никакого внешне значимого результата существования человека, кроме удовольствия, больше не порицается!

Представив это, мы увидим, что, возможно, это и есть вариант вероятного будущего, которое наступает вместе с развитием разнообразных технологий и роботизацией производства благ в будущем. Именно таким часто предстаёт вероятное будущее человека в фантастических романах писателей ХХ века, в утопиях и антиутопиях на тему будущего.

И то, что было ранее, по словам А.С. Пушкина, доступно лишь избранным счастливцам («Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой…»), возможно, станет доступным для масс и поможет им открыть утопию счастливого праздного времяпровождения.

Но вопросы о лени и в настоящий момент остаются по-прежнему дискуссионными: подразумевает ли праздность наличие лени в душе? Как отличить не-делание (например, отдых) от лени? Является ли праздность единственным источником творческой (креативной) продуктивности? Является ли лень явлением «взрослой» жизни или она характерна и для детского мироощущения? Принесёт ли избавление от необходимости постоянного труда ради выживания благо или зло человеку?

И эти вопросы ещё ждут своих ответов.

Изображение из открытых источников.